/Красота и здоровье. Отношения/Познать себя

Тест: насколько вы травмированный ребенок – и почему трудное детство не приговор

«У меня детская травма» – сегодня это говорят так же легко, как «у меня насморк». Травмой называют и тяжелое насилие в семье, и развод родителей, и то, что мама не купила в 1995 году Барби. Но трудное детство, болезненные обиды и посттравматическое стрессовое расстройство – это совсем не одно и то же. А интернет полон тестов, которые за пять минут сообщат, что вы «травмированы на 87%». Мы решили разобраться, что наука на самом деле знает о трудном детстве, и сделали тест на основе исследовательских анкет ACE и PCE.

Что такое травма на самом деле

В психиатрии слово «травма» долго означало вполне конкретную вещь: столкновение с угрозой жизни, тяжелым увечьем или насилием – войной, катастрофой, нападением. Именно такие события могут привести к посттравматическому стрессовому расстройству, ПТСР.

Но за последние десятилетия слово «расползлось». Австралийский психолог Ник Хэслам назвал это явление «расползанием понятий» (concept creep), и травма – его главный пример. Сначала травмой стали называть не только катастрофы, но и тяжелые семейные обстоятельства. Потом – просто неприятные. А теперь – почти любое огорчение. Подробнее о том, как психологические слова теряют смысл, мы писали в статье «Абьюзер, нарцисс, газлайтер: как мода на психологию мешает нам жить».

И вот что интересно. Крупные международные опросы Всемирной организации здравоохранения показали: около 70% людей хотя бы раз в жизни переживают потенциально травмирующее событие. А ПТСР за всю жизнь развивается примерно у 4%. То есть даже после таких событий большинство людей со временем справляется. Американский психолог Джордж Бонанно, который много лет изучает, как люди переживают беды, пришел к выводу: устойчивость – самый частый исход, а не редкое исключение.

Тест ACE: откуда он взялся

В 1990-х годах американские врачи Винсент Фелитти и Роберт Анда провели исследование, которое стало классикой. Они опросили больше 17 тысяч взрослых пациентов о том, что происходило в их детстве, и сопоставили ответы с их здоровьем. Так появилась анкета ACE (Adverse Childhood Experiences – «неблагоприятный детский опыт»): десять вопросов о насилии, пренебрежении и неблагополучии в семье.

Результаты оказались важными: чем больше таких событий было в детстве, тем выше в среднем риск проблем со здоровьем во взрослом возрасте. А еще выяснилось, что трудное детство – вовсе не редкость. По данным американского Центра по контролю заболеваний, почти у двух третей взрослых есть хотя бы один пункт из списка, а примерно у каждого шестого – четыре и больше.

Важно: сами авторы теста предупреждают, что его нельзя использовать для диагноза конкретного человека. Он говорит о рисках для больших групп людей, а не о вашей личной судьбе.

Именно поэтому в нашем тесте две части. Первая – вопросы ACE о том, что было трудного. Вторая – о том, что вас поддерживало. Для нее мы взяли шкалу PCE (Positive Childhood Experiences – «позитивный детский опыт»), которую в 2019 году предложила американский исследователь Кристина Бетелл с коллегами. Они опросили больше 6 тысяч взрослых и выяснили: у тех, у кого в детстве было 6–7 таких опор, депрессия и плохое психическое самочувствие во взрослом возрасте встречались значительно реже, чем у тех, у кого их было 0–2. Эта связь сохранялась и с учетом трудного опыта из первой части. Правда, это наблюдательное исследование: оно показывает связь, а не доказывает, что дело именно в опорах.

Пройдите тест

Почему трудное детство – не приговор

В 1955 году американский психолог Эмми Вернер начала одно из самых известных исследований в истории психологии. Ее команда наблюдала за всеми детьми, родившимися в тот год на гавайском острове Кауаи, – почти 700 человек – и следила за их судьбой 40 лет.

Примерно треть этих детей росли в очень тяжелых условиях: бедность, ссоры и разводы родителей, алкоголизм или психические болезни в семье. Но каждый третий из этих детей вырос благополучным, уверенным в себе и заботливым взрослым. А к 40 годам многие из тех, у кого в юности были проблемы, тоже сумели наладить жизнь.

Что помогало таким детям? Выводы Вернер во многом перекликаются со второй частью нашего теста – шкалой PCE:

• хотя бы один близкий взрослый, который принимал ребенка безусловно, – часто это была не мама, а бабушка, тетя, учитель;
• ощущение безопасности и круг поддержки: родственники, друзья, школа, соседи;
• умение находить людей, которые помогут, и просить о помощи;
• занятие, в котором ребенок был успешен и которым гордился, и ощущение, что от твоих усилий что-то зависит.

Последних двух пунктов в нашем тесте нет, но и они – важная часть устойчивости.

Ученые называют это резильентностью – психологической устойчивостью. И это не врожденный «иммунитет», а то, что складывается из отношений, опыта и обстоятельств. А значит, ее можно укреплять и во взрослом возрасте.

Чем опасна мысль «я травмирован»

Казалось бы, что плохого в том, чтобы найти объяснение своим трудностям? Ничего, если объяснение помогает двигаться дальше. Но есть и обратная сторона.

Психологи давно заметили: то, насколько человек считает тяжелое событие центральным для своей личности, влияет на его самочувствие. Чем больше человек думает о себе «я – травмированный», «все мои проблемы из-за детства», тем сильнее, как правило, его переживания. В одном из экспериментов гарвардских психологов предупреждения о триггерах заставляли людей, переживших травму, еще больше считать ее частью своей личности.

Получается замкнутый круг: чем чаще мы называем любое огорчение травмой, тем больше чувствуем себя хрупкими. Объяснение прошлого может помогать лучше понимать себя. Важно только, чтобы в нем оставалось место не только для пережитой боли, но и для нынешних возможностей, отношений и перемен.

Признать, что детство было трудным, – важно и правильно. Но «у меня было трудное детство» и «я навсегда сломан» – это совсем разные утверждения.

О том, как можно примириться с прошлым и отношениями с родителями, мы рассказывали в статье «Как простить маму и самой стать не ребенком, а мамой». А о детях, которым слишком рано пришлось стать взрослыми, – в материале «Ребёнок, который вырос слишком быстро: 8 признаков».

Травма отвержения, нарциссическая травма: что из этого наука

В интернете очень популярны «пять травм» по Лиз Бурбо: травма отвержения, покинутости, унижения, предательства и несправедливости. Якобы у каждого человека есть одна или несколько, и они определяют и характер, и даже фигуру.

Книги Бурбо читают миллионы людей, и кому-то они помогают задуматься о себе. Но важно понимать: это авторская популярная концепция, а не научная теория. Исследований, которые подтверждали бы, что у людей есть именно пять таких травм, нет. Тесты «какая у вас травма» основаны на ней, а не на научных данных.

То же с «нарциссической травмой». Этого понятия нет в медицинских классификациях. В популярных статьях им называют то последствия жизни рядом с человеком, который вас унижал, то, наоборот, глубокую ранимость самого «нарцисса». Переживания, которые за этим стоят, могут быть совершенно реальными. Но сам ярлык ничего не объясняет и не заменяет разговора со специалистом.

Когда действительно стоит обратиться к специалисту

Повод – не число в тесте и не модное слово, а то, как вы живете сейчас. Стоит обратиться за помощью, если прошлое мешает повседневной жизни, и ждать при этом ничего не нужно. Например, если:

• вас преследуют тяжелые воспоминания, кошмары, внезапные приступы страха;
• вы избегаете мест, людей или разговоров, которые напоминают о прошлом, и это мешает жить;
• вы все время настороже, вздрагиваете от резких звуков, не можете расслабиться;
• вам трудно доверять людям и сохранять близкие отношения;
• вы снимаете напряжение алкоголем или другими способами, которые вредят здоровью.

А если такие переживания длятся дольше месяца, это дополнительный повод не откладывать встречу со специалистом.

Если вам плохо прямо сейчас, не оставайтесь с этим в одиночку:

• 112 – единый номер экстренных служб, если вам или кому-то рядом угрожает опасность;
• +7 495 989-50-50 – телефон экстренной психологической помощи МЧС России для всех, круглосуточно, анонимно и бесплатно (при звонке не из Москвы может оплачиваться междугородная связь);
• 8-800-2000-122 – общероссийский телефон доверия для детей, подростков и их родителей, бесплатно и анонимно;
• +7 499 901-02-01 – центр «Сёстры», помощь людям, пережившим сексуализированное насилие, и их близким, понедельник–суббота с 10:00 до 20:00 по Москве.

Если вы взрослый человек и до сих пор сталкиваетесь с насилием в семье, вам может пригодиться статья «Можно ли помочь жертве домашнего насилия, и может ли она помочь себе?».

Трудное детство – это часть вашей истории, но не вся история. Мы не выбираем, в какой семье родиться, зато многое можем выбрать потом: людей рядом, дело по душе и то, как рассказывать о себе самому себе.

Кристина Круглова
05.11.26

  

  Саморазвитие  Другие статьи автора